Вкратце

Когда гражданское сопротивление угрожает свергнуть диктаторку, эта диктатор_ка может попытаться обойти народ, передав власть кому-то из своих. Это известно как дворцовый переворот, или «фальшивое свержение».

«С самого зарождения человечества горстка угнетатель_ниц взяла на себя ответственность за наши жизни, которую мы должны были взять на себя сами».

— V значит Вендетта (V for Vendetta)

Источники

Государственный переворот, буквально «государственный удар», впервые был концептуализирован во Франции в 1640-х годах. Он стал популярным в конце 18-го века с Переворотом 18 Бромера (https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D1%80%D0%BE%D1%8218%D0%B1%D1%80%D1%8E%D0%BC%D0%B5%D1%80%D0%B0), в результате которого Наполеон Бонапарт стал первым консулом Франции, положив конец Французской революции. Дворцовый переворот, более конкретно, относится к всё более распространённой форме захвата государства в 21 веке, когда режим, находящийся под давлением народного восстания, обманывает гражданское сопротивление, смещая свою номинальную правительницу, но передаёт власть другой своей представителнице. Контроль остается за правящим дворцом и экономической и политической элитой.

Диктатуры становятся хитрыми. В решающий момент, когда они вот-вот рухнут, они передают эстафету другим участни_цам своего ближайшего окружения вместо того, чтобы уступить свои троны требованиям народа.

Народная борьба против автократии должна с пониманием отнестись к этому манёвру «дворцового переворота» (или «фальшивого свержения») и научиться поддерживать сопротивление после момента кадровой смены на самом верху.

Было совершено 457 попыток государственного переворота по всему миру в период с 1950 по 2010 год, половина из них была успешной. Это в среднем 1.16 переворота на страну всего за три поколения! Нравится нам это или нет, захват власти 一 это часть глобального политического ландшафта. Это явление особенно распространено в Африке, где произошло больше государственных переворотов, чем на любом другом континенте.

Люди, борющиеся против автократии, опираясь на силу народа, должны с пониманием отнестись к этому манёвру и научиться поддерживать сопротивление после кадровых изменений на самом верху.

Но откровенный железный кулак вышел из моды для диктатор_ки 21-го века. Внутренние круги олигархий становятся всё более изощренными в организации переворотов, перетасовывая руководящие посты среди своих, чтобы сохранить контроль, в то же время приписывая себе перемены.

Автократки хорошо понимают, что создание демократической видимости 一 прибыльный бизнес. Иностранная помощь связана с финансированием выборов. Диктаторки устраивают выборы, чтобы сохранить видимость. С подтасованными голосами до открытия избирательных участков они не только сохраняют власть, но и получают похлопывание по спине от покровительниц — демократок, а также деньги и поддержку, которые к этому прилагаются. Иностранная помощь для такого рода фиктивной демократии фактически создаёт «экономику переворота».

В последние годы дворцовый переворот стал механизмом по умолчанию для псевдодемократического перехода в Африке. Джозеф Кабила (Joseph Kabila), 18-летний диктатор Демократической Республики Конго, организовал тайную сделку по назначению Феликса Чисекеди (Felix Tshisekedi) своим преемником, несмотря на народную поддержку Мартина Фаюлу (Martin Fayulu) в 2018 году. Поскольку популярность 95-летнего президента Роберта Мугабе (Robert Mugabe) среди зимбабви_ек пошла на убыль, фракция правящей партии, поддерживающая Эммерсона Мнангагву (Emmerson Mnangagwa), вернула себе трон вместо того, чтобы организовать демократический переход.

Танзания также овладела этим искусством перемен без перехода. Некогда Панафриканская социалистическая партия Чама Ча Мапиндузи (Chama Cha Mapinduzi), вторая по продолжительности правления партия Африки, наблюдала за довольно регулярной сменой руководства, становясь при этом всё более неолиберальной и авторитарной.

Иногда элиты продолжают играть в игру дворцового переворота даже после того, как они были свергнуты. Часто намеренно провоцируя угрозы безопасности, чтобы сказать, что переходный период не работает и они должны захватить власть, пока всё не «успокоится».

Демократические движения, которые мобилизовали народную поддержку для более существенных перемен, должны быть настороже в отношении такого рода авторитарных манёвров. Чтобы добиться подлинного демократического перехода, движения должны продолжать свою борьбу и после момента номинальной смены руководства.

2019 год свидетельствует о том, что народные движения делают именно это: в Алжире граждан_ки, свергнувшие диктатора правившего четыре срока Абдельазиза Бутефлику (Abdelaziz Bouteflika), на данный момент остаются на улицах, настаивая на законном избирательном процессе. В Судане общественное движение, которое вынудило военных свергнуть давнего диктатора Омара аль-Башира (Omar al-Bashir), сейчас ведёт ожесточённую борьбу (оккупации, всеобщие забастовки, массовые шествия и т. д.) за создание переходного гражданского правительства, даже в то время как военные насильственно пытаются сохранить контроль.

Мы находимся в решающий момент для того, чтобы направить историческую траекторию нашего столетия в правильное русло — от наивности, полагающей, что поэтапной смены караула будет достаточно, к постоянной борьбе за построение обществ, которых мы хотим.