Постколониализм (постколониальность)

Активизм слишком часто опирается на чёрно-белый нарратив, который аккуратно разделяет мир на угнетательниц и угнетенных. В результате активистки часто опираются на универсальный язык прав человека, демократии и справедливости, чтобы дать отпор. Постколониальная теория, однако, признаёт, что любой дискурс исторически коренится в конкретных идеологических рамках. Хотя постколониальная теория симпатизирует целям и намерениям активизма, она также усложняет предположительно универсалистские дискурсы, на которые, как правило, опирается активизм.

Это тяжёлое теоретизирование может показаться многим активисткам анафемой, и, действительно, постколониальная теория, применяемая к активизму, может неожиданно осложнить жизнь активисток. Но, хорошо!

Постколониализм полезен для активист_ок, которые хотят поразмыслить над историческими корнями своего дискурса и непреднамеренными последствиями использования своего дискурса от имени народов так называемого Третьего мира. Он создает мыслительное пространство, где подчинённый контекст и деятельность становятся видимыми и способными говорить с властью. Действительно, она глубоко трансформирует наши представления о том, где находится власть в нашей борьбе. Это вынуждает нас осознать, что угнетение существует не только в экономических отношениях, но в наших внутренних моральных конструктах, на которых строится реальность, которую мы знаем и в которой живём.

Постколониальная теория отходит от строго материалистического анализа, предпочитая вместо этого идти от точки зрения Фуко; а именно, что именно дискурс порождает реальность. Это не значит отрицать, что существует материальная реальность. Скорее, она предполагает, что каждая материальная реальность «снаружи» может быть известна, понята, интерпретирована и обработана только с помощью языка. Постколониальная теория использует анализ дискурса, психоанализ, семиотику и марксистские подходы, но в конце концов цель состоит в том, чтобы выявить силовые отношения, присущие любому дискурсу, и всегда таким образом, чтобы обеспечить возможность появления подчинённых, невидимых голосов.

Постколониальная теория пытается выйти за рамки бинарных систем, которые формируют политический и культурный дискурс. Это говорит о том, что простое разрушение расовых стереотипов, например, или наивное утверждение национализма в качестве реакции на колониальное правление, не просто неэффективно, но содержит тенденции воспроизведения злоупотреблений, которым оно и сопротивлялось! Вместо этого, постколониальная теория пытается создать то, что Хоми Бхабха (Homi Bhabha) назвал «третьим пространством» — подход, который подчёркивает двусмысленность, неопределённость и недетерминированный характер, в котором должна осуществляться борьба и сопротивление. Гаятри Спивак (Gayatri Spivak), в том же духе, ссылается на «катахреза», форму критики, которая направлена на «обращение вспять, смещение и захват аппарата ценностного кодирования».

Это тяжёлое теоретизирование может показаться многим активисткам анафемой, и, действительно, постколониальная теория, применяемая к активизму, может неожиданно осложнить жизнь активисток. Но, хорошо! В долгосрочной перспективе активизм, уходящий корнями в постколониальную теорию, может привести к гораздо более богатому взаимодействию с угнетёнными — предположительно, от имени которых активистки выполняют свою работу. Отказ всегда признавать, что существует угнетение или виктимизация, может позволить угнетённым группам выражать свою субъективность — особенно по целому ряду вопросов, о которых они не должны говорить. Например, безземельная крестьянка или мигрантка, производящая произведения искусства, читающая вслух стихи или обсуждающая смысл своих снов, вытесняет наши представления о том, как ведут себя угнетённые люди. Французский философ Жак Рансьер (Jacques Ranciere), говоря о французских рабочих в середине XIX века, уместно говорит, что работница, которая поёт песни, более опасна, чем работница, которая кричит лозунги. Это потому, что рабочая, поющая песни, фактически разрушил_а наши представления о том, как рабочие должны занимать своё символическое положение рабочих. Постколониальная теория позволяет нам видеть, что угнетённые люди действительно могут сломать символическую идентичность, надетую на них активизмом, открывая нам возможность для осуществления этих символических поступков в своих революционных целях. Таким образом, постколониальная теория заключается не только в том, чтобы сделать активизм более эффективным. Скорее, постколониальная теория трансформирует само представление об активизме.