Аболиционизм

Сегодня разрушение тюремной системы обсуждает больше людей, чем когда бы то ни было до этого. Десятилетия коллективных действий привели нас к этому: многие впервые осознали, что тюремная, полицейская и судебная системы как правило расово предвзяты, репрессивны и неэффективны. Однако некоторые могут задаться вопросом: не слишком ли радикальна концепция аболиционизма? Можем ли мы действительно обойтись без тюрем и правоохранительных органов? Короткий ответ: мы можем. Мы должны. И мы это сделаем.

Разрушение тюремно-промышленного комплекса — это сочетание политической концепции, структурного анализа репрессий и практической организационной стратегии. В то время, как многие думают, что аболиционизм — это в первую очередь негативная концепция («Давайте уже завтра разрушим всё что можно и будем надеяться на лучшее»), разрушение тюремно-промышленного комплекса – это часть restructured society оздоровлённого общества в мире, где есть всё, что нам нужно: еда, крыша над головой, образование, медицина, искусство, красота, чистая вода и так далее. Все эти вещи основополагающи для нашей личной и коллективной безопасности.

Любая концепция – это также дорожная карта. Как учит нас борец за свободу Кваме Туре Kwame Ture taught us: «Если вы видите людей, называющих себя революционерками, говорящих исключительно о разрушении, разрушении и разрушении, но никогда не упоминающих о строительстве и созидании, это не революционерки. Они не понимают, что самое главное в революции — это созидание». Разрушение тюремно-промышленного комплекса — это позитивный, созидательный проект, сфокусированный, в частности, на создании общества, способного отражать насилие, не прибегая к институциализированным репрессиям и аппаратам насилия и принуждения, которые их производят.

Некоторые люди могут спросить: «Значит ли это, что я не смогу вызвать полицию в случае серьёзной угрозы моей жизни?» Аболиционизм не делает этот вопрос более актуальным. Вместо этого он ставит нас перед вопросом: «Почему у нас нет другого выбора?» и заставляет нас творчески рассматривать, как мы можем строить, выращивать и пробовать другие варианты противостояния насилию. Неоднократные попытки улучшить единственный вариант, предлагаемый государством, невзирая на то, насколько коррумпированным и травмирующим он себя показывает, не уменьшают насилие. Нам нужны более разнообразные и эффективные варианты more and effective options, подходящие большему числу людей.

Путь аболиционизма подсвечивает и другие вопросы, требующие осмысления: Что на самом деле творят полицейская и тюремная системы? What work do prisons and policing actually do? Большинство людей убеждены, что практика тюремного заключения помогает снизить количество преступлений и актов насилия, думая так: «Пенитенциарная система может быть расистской, сексистской, классистской, эйблистской и несправедливой, но по меньшей мере она защищает меня от преступлений и насилия».

Факты и история говорят об обратном: увеличение количества тюремных заключений оказывает минимальное влияние minimal impact на уровень преступности. Исследования Research и здравый смысл говорят, что на уровень преступности влияет экономическая нестабильность. Более того, преступление и причинение вреда — не одно и то же. Не всё, что криминализовано All that is criminalized наносит вред, и не всё, что наносит вред — криминализовано all harm isn’t necessarily criminalized.

Давайте начнем наш путь разрушения не с вопроса: «Что мы имеем сейчас и как мы можем это улучшить?», а «Что мы можем вообразить для себя и мира?» Если мы это сделаем, то нас ждут безграничные возможности более справедливого мира.

Например, кража заработной платы wage theft работодатель_ницей не криминализована, но это определённо наносит вред.

Даже если бы пенитенциарная система была свободна от расизма, сексизма, классизма и других -измов, она не смогла бы эффективно устранять вред. Например, если мы хотим уменьшить или искоренить сексуальное и гендерное насилие, заключение нескольких насильниц в тюрьму очень мало повлияет на остальных насильниц. Это никак не поможет изменить культуру, которая делает подобное деяние вообразимым, привлечь к ответственности виновную, поддержать её личностные изменения, или помочь пережившим насилие.

Чернокожие, представитель_ницы коренных народов и люди цвета за последние два десятилетия создали движение за справедливые изменения, возглавляемое пережившими преступления, предлагающие другой взгляд на борьбу с насилием и трансформацию наших сообществ.

Мир без травм невозможен, это не то, к чему стремится аболиционизм. Скорее аболиционистские политикессы и практикессы оспаривают избавление от людей путём запирания их в тюрьмы, при этом не делая ничего для предупреждения, уменьшения или преобразования нанесённого вреда. Даже вдохновить людей принять ответственность за свои действия тюрьмы могут лишь изредка.

Вместо этого наша враждебно настроенная судебная система отвращает людей от любого признания вины, не говоря уже о том, чтобы взять на себя ответственность за вред, который они причинили. В то же самое время она позволяет нам избежать нашей ответственности за перекладывание ответственности друг на друга, вместо этого делегируя её третьей стороне — той, которая была создана, чтобы скрывать социальные и политические неудачи. Аболиционистское воображение ведёт нас другим путём, отличным от простой замены тюремно-промышленного комплекса аналогичными структурами.

Ни у кого из нас нет всех ответов, иначе мы давно покончили бы с репрессивным аппаратом. Но если мы продолжим строить мир нашей мечты, познавая новое и учась на своих ошибках, у нас появятся новые возможности.

Итак, начнём.

Во-первых, прежде чем приступить к трансформации общества, мы должны помнить о том, что сами нуждаемся в трансформации. Наша способность вообразить, каким может быть новый мир, ограничена. Мы глубоко увязли в тех же системах, которые собираемся менять. Белый супремасизм, мизогиния, эйблизм, классизм, гомофобия и трансфобия есть везде. Мы проникнуты логикой угнетения, и даже если оно прекратится завтра, мы с большой долей вероятности начнём воспроизводить прежние порядки. Осознанность в отношениях друг с другом, восприятие себя как части коллектива помогает не только представлять себе новые миры, но и представлять иначе самих себя. Присоединяйтесь к одной из множества организаций many organizations, религиозных групп и коллективов ad hoc, которые работают над тем, чтобы учиться и разучиваться — например, каково это на самом деле быть в безопасности, или как разпознать, определить и бросить вызов супремасистскому и расистскому капитализму.

Во-вторых, мы должны придумывать и тестировать новые коллективные структуры, которые дадут нам возможность совершать более принципиальные действия, таких как принятие коллективной ответственности за разрешение конфликтов. Мы можем брать пример с революционных движений, например, Движение бразильских безземельных работни_ц Brazil’s Landless Workers Movement (Movimento dos Trabalhadores Rurais Sem Terra), которое говорит, что создавая менее иерархичные и более прозрачные структуры, мы снижаем уровень насилия и правонарушений.

В-третьих, мы должны в то же время использовать стратегии, которые сводят к минимуму контакты между людьми и уголовно-правовой системой. Аболиционист_ки регулярно участвуют в организации кампаний взаимопомощи organizing campaigns and mutual aidefforts, которые приближают нас к нашим целям. Мы должны помнить, что наша цель — не в создании новых комфортных тюрем и полицейской системы, поскольку, как я отмечала выше, комфортные тюрьмы и полиция не способны адекватно отвечать на правонарушения. Вместо этого мы хотим вообще отказаться от этих систем и создать мир, в котором нам захочется жить.

В-четвёртых, как отмечала исследовательница и активистка Рут Вилсон Гилмор (Ruth Wilson Gilmore), строительство нового мира требует изменений не только в охране правопорядка, но и во всём остальном change everything. Тюремно-промышленный комплекс в своей логике и практиках связаны со всеми остальными общественными институциями — от исключения учени_ц из школ за неуспеваемость, до выталкивания людей с инвалидностью из социальной жизни и способов обращения с рабочими как с расходным материалом в нашей капиталистической системе.

Системная трансформация может показаться пугающей, но это также означает, что у нас есть множество стартовых точек, бесконечные возможности для сотрудничества и простор для созидательных экспериментов. Давайте начнем наш путь разрушения не с вопроса: «Что мы имеем сейчас и как мы можем это улучшить?», а «Что мы можем вообразить для себя и мира?» Если мы это сделаем, то нас ждут безграничные возможности более справедливого мира.

Originally published as “So you’re thinking of becoming an abolitionist,” an essay appearing in We Do This ‘Til We Free Us by Mariame Kaba, published by Haymarket Books in 2021. Reprinted with permission.