Эффект отчуждения

Бертольт Брехт (Bertolt Brecht), немецкий левый драматург и режиссёр, относился к традиционному, коммерческому, «буржуазному» театру своего времени не иначе как с презрением. Он считал его «филиалом наркобизнеса». Почему? Театр его времени, как и большинство голливудских фильмов сейчас, полагался на эмоциональные манипуляции, чтобы вызвать у зрительниц отстранение от неверия, а также эмоциональную идентификацию с главной героиней. Зрительницы катались на некритичных эмоциональных американских горках, плакали, когда главная героиня плакала, смеялись, когда она смеялась - идентифицируя себя с ними, даже если персонажка не имел_а ничего общего с ними или их интересами (например, аудитория рабочего класса в обмороке идентифицировала себя с принцем Датским).

Брехт видел, что этими зритель_ницами манипулируют с помощью театральных технологий — красивых и реалистичных декораций, искусного натуралистичного освещения, воображаемой четвёртой стены и, что самое главное, эмоционально насыщенных актёрских приёмов. Вскоре он с ужасом наблюдал, как в его стране нацистское движение завоёвывало поддержку населения своей расистской, ксенофобской демагогией, опираясь на аналогичные эмоциональные манипуляции. Эмоциональная манипуляция была для него врагом человеческой порядочности номер один.

Эффект отчуждения пытается бороться с эмоциональным манипулированием в театре, заменяя его развлекательной или неожиданной встряской.

Именно в этом контексте Брехт разработал свою теорию Verfremdungseffekt (эффект отчуждения, нем.), также известную как V—эффект, эффект отчуждения или эффект дистанцирования. (Важная оговорка: существуют убедительные доказательства того, что многие из величайших идей Брехта были разработаны в неофициальном сотрудничестве с его артистическими партнер_ками).

Эффект отчуждения пытается бороться с эмоциональным манипулированием в театре, заменяя его развлекательным или неожиданным толчком. Например, вместо того чтобы вкладываться в своих персонажек или «становиться» ими, актёрки могут эмоционально отстраниться и продемонстрировать их с помощью холодной, остроумной и искусной самокритики. Режиссёрка может «сломать четвертую стену» и показать зрительницам технологию театра в забавной форме. Или можно использовать технику, известную как «социальный жест», для обнажения несправедливых отношений социальной власти, чтобы зрительницы увидели эти отношения по-новому. Социальный жест — это преувеличенный жест или действие, которые не следует воспринимать буквально, но которые критически демонстрируют социальные отношения или дисбаланс власти. Например, работницы в офисе корпорации могут внезапно и быстро опуститься на пол и поклониться генеральной директорке, или женщины в семье могут внезапно начать двигаться в быстром темпе, убирая дом, в то время как мужчины медленно зевают и бездельничают.

Показывая инструменты театра и то, как они могут быть манипулятивными – например, актёрка кричит: «Включите красный прожектор!», прежде чем закричать от ярости, или: «Время для ликующей скрипки», прежде чем танцевать от счастья, когда скрипачка присоединяется к ней на сцене, или заметно протирает глаза водой, когда она должна плакать – зрительниц можно развлекать, не манипулируя ими. Многие из приёмов Брехта были кооптированы и внедрены в современный буржуазный театр и кино, хотя его проблема остается актуальной: как противостоять проблеме эмоционального манипулирования, создавая при этом стимулирующую, удивительную, развлекательную, радикально критическую, популярную и доступную практику социального искусства.

Впервые опубликовано в Beautiful Trouble.