Доктрина шока

Доктрина шока 一 это теория, объясняющая, каким образом сила, скрытность и кризис используются при реализации неолиберальной экономической политики, такой как приватизация, дерегулирование и сокращение социальных услуг. Авторка Наоми Кляйн (Naomi Klein) выдвинула эту теорию в своей книге 2007 года «Доктрина шока: расцвет капитализма катастроф».

В качестве метафоры Кляйн рассказывает историю экспериментов по электрошоковой терапии, проведённых шотландским психиатром Юэном Кэмероном (Ewen Cameron) для Центрального разведывательного управления США (ЦРУ) в 1950-х годах. «Шоковая терапия» Кэмерона была направлена на то, чтобы вернуть проблемных пациент_ок к чистому листу, на котором он мог бы написать новую личность. Кляйн утверждает, что параллельный процесс «шоковой терапии» использовался на макроуровне для навязывания неолиберальной экономической политики странам по всему миру.

Мы должны помнить, что неолиберал_ки 一 не единственные, кто может отреагировать на кризис.

Доктрина шока утверждает, что в периоды дезориентации, следующие за войнами, переворотами, стихийными бедствиями и экономической паникой, сторонницы корпоративных реформ агрессивно продвигают непопулярные меры «свободного рынка». Более 30 лет, пишет Кляйн, последовательницы Милтона Фридмана (Milton Friedman) и других рыночных фундаменталисток «совершенствовали именно эту стратегию: ждали серьёзного кризиса, затем распродавали государственные активы частным участницам, пока граждан_ки ещё не оправились от шока, а затем быстро делали «реформы» постоянными».

Одним из самых ранних примеров доктрины шока является случай с Чили. В 1973 году демократически избранный президент-социалист Чили Сальвадор Альенде (Salvador Allende) был свергнут в результате государственного переворота во главе с генералом армии Аугусто Пиночетом (Augusto Pinochet) при поддержке Соединённых Штатов. На фоне затянувшихся потрясений, вызванных переворотом, и напряженностью, вызванной последовавшим экономическим спадом, Милтон Фридман (Milton Friedman) предложил Пиночету осуществить «шоковую программу» радикальных реформ, включая приватизацию государственных предприятий, отмену тарифов и сокращение государственных расходов. Для осуществления этой политики режим Пиночета назначил на важные посты нескольких чилийских учениц Фридмана. Кроме того, чтобы подавить народные движения, выступавшие против этих изменений, режим запустил печально известную программу пыток и «исчезновений», которая в конечном счёте привела к гибели тысяч диссиденток.

Кляйн утверждает, что различные формы доктрины шока с тех пор использовались для продвижения гиперкапиталистических реформ, например, в странах бывшего Восточного блока после распада Советского Союза и в Южной Африке после окончания апартеида. Совсем недавно сторонницы корпораций использовали цунами 2004 года в Южной Азии для приватизации общественных пляжей на Шри-Ланке и работали над сокращением корпоративных налогов и государственного образования, а также над преобразованием районов после урагана «Катрина». В каждом случае мы являемся свидетельницами, по словам Кляйна, «организованных рейдов в общественную сферу после катастрофических событий в сочетании с трактовкой катастроф как захватывающих рыночных возможностей».

Хотя доктрина шока помогла объяснить попытки неолибералок извлечь выгоду из чрезвычайных ситуаций, она не может полностью объяснить успех идеологии «свободного рынка», особенно в тех случаях, когда рыночные возможности соблазнения играют большую роль, чем использование грубой силы. Более того, мы должны помнить, что неолибералки 一 не единственные, кто может отреагировать на кризис. Во всём мире общественные движения осознают, что политические потрясения и экономический спад могут создать возможности для народных движений требовать и строить более справедливое общество.

Первоначально опубликовано в Beautiful Trouble.